20 октября 2018 г. в литературном музее им. П.А. Ойунского состоялась презентация видеофильма «Юрий Кузнецов. Взгляд с Востока», снятого талантливым коллективом студии «Аал Луук мас» под руководством Е.И. Избековой.

Кто такой Юрий Кузнецов? Это – русский поэт и переводчик. Он родился на Кубани в станице Ленинградской Краснодарского края 11 февраля 1941 года в семье кадрового военного и учительницы. Отец подполковник Поликарп Ефимович Кузнецов воевал с первых дней Великой Отечественной войны и погиб на Сапун-горе в 1944 году в битве за освобождение Севастополя. То есть, сын никогда не видел отца и, возможно, поэтому его смерть оказала в дальнейшем большое влияние на его творчество. Прочитайте стихи «Слезы России»:

Со страны начинаюсь,

С войны начинаюсь…

Отец мой окончен войною.

В чистом поле его,

Прорастая, распяло жнивьё.

Я завёрнут в портянку.

Россия стоит надо мною.

Как круги под глазами,

Траншеи на бледном

лице у неё.

Мир, разорванный

свастикой,

В улицы входит пустые.

Чистит немец ботинки

Родимою щёткой

овсов.

Мама, мама, не плачь!

Ты утри свои слёзы,

Россия!

Слёзы длинные,

Как отступление наших отцов.

Продолжаюсь войной,

Продолжаюсь страной,

Поднимаюсь из белой берёзы,

Из мартена,

Из мрака,

Из розы с шипами ракет.

Но кричат до сих пор,

Высыхая, те скорбные слёзы,

И от них ни забвенья, ни сна

Моему поколению нет.

Мы его не знали, не читали стихов. Его произведения не были включены в школьную программу. В мир литературы он вошел с начала 1970-х годов. После окончания Литературного института им. А.М. Горького работал в издательстве «Современник», журнале «Наш современник». Его творчество вызывало споры, много выслушал о себе после публикации стихотворения «Я пил из черепа отца» (1968).

 

Я пил из черепа отца
За правду на земле,
За сказку русского лица
И верный путь во мгле.

Вставали солнце и луна
И чокались со мной.
И повторял я имена,
Забытые землёй.

 

На самом деле Поэт в нем выразил скорбь и боль за то, что вырос без отца, которого отняла война. Надо просто читать его стихи, чтобы понять его тоску, чтобы осознать великое зло – войну…

 

ОТЦУ

Что на могиле мне твоей сказать?
Что не имел ты права умирать?

Оставил нас одних на целом свете.
Взгляни на мать – она сплошной рубец.
Такая рана видит даже ветер!
На эту боль нет старости, отец.

На вдовьем ложе памятью скорбя,
Она детей просила у тебя.

Подобно вспышкам на далёких тучах,
Дарила миру призраков летучих –
Сестёр и братьев, выросших в мозгу…
Кому об этом рассказать смогу?

Мне у могилы не просить участья.
Чего мне ждать?..
Летит за годом год.
— Отец! – кричу. – Ты не принёс нам счастья!.. —
Мать в ужасе мне закрывает рот (1977).

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Шёл отец, шёл отец невредим
Через минное поле.
Превратился в клубящийся дым –
Ни могилы, ни боли.

Мама, мама, война не вернёт…
Не гляди на дорогу.
Столб крутящейся пыли идёт
Через поле к порогу.

Словно машет из пыли рука,
Светят очи живые.
Шевелятся открытки на дне сундука —
Фронтовые.

Всякий раз, когда мать его ждёт, —
Через поле и пашню
Столб клубящейся пыли бредёт,
Одинокий и страшный (1972).

ГИМНАСТЁРКА

Солдат оставил тишине
Жену и малого ребёнка
И отличился на войне…
Как известила похоронка.

Зачем напрасные слова
И утешение пустое?
Она вдова, она вдова…
Отдайте женщине земное!

И командиры на войне
Такие письма получали:
«Хоть что-нибудь верните мне…»
И гимнастерку ей прислали.

Она вдыхала дым живой,
К угрюмым складкам прижималась,
Она опять была женой.
Как часто это повторялось!

Годами снился этот дым,
Она дышала этим дымом —
И ядовитым, и родным,
Уже почти неуловимым.

…Хозяйка новая вошла.
Пока старуха вспоминала,
Углы от пыли обмела
И — гимнастерку постирала (1972).

ЧЕТЫРЕСТА

Четыре года моросил,
Слезил окно свинец.
И сын у матери спросил:
— Скажи, где мой отец?

— Пойди на запад и восток,
Увидишь, дуб стоит.
Спроси осиновый листок,
Что на дубу дрожит.

Но тот осиновый листок
Сильней затрепетал.
— Твой путь далёк, твой путь далёк, —
Чуть слышно прошептал.

— Иди куда глаза глядят,
Куда несёт порыв.
— Мои глаза давно летят
На Керченский пролив.

И подхватил его порыв
До керченских огней.
Упала тень через пролив,
И он пошёл по ней.

Но прежде чем на синеву
Опасную шагнуть,
Спросил народную молву:
— Скажи, далёк ли путь?

— Ты слишком юн, а я стара,
Господь тебя спаси.
В Крыму стоит Сапун-гора,
Ты у неё спроси.

Весна ночной миндаль зажгла,
Суля душе звезду,
Девице — страсть и зеркала,
А юноше — судьбу.

Полна долина под горой
Слезами и костьми.
Полна долина под горой
Цветами и детьми.

Сбирают в чашечках свинец
Рои гремучих пчёл.
И крикнул сын: — Где мой отец?!
Я зреть его пришёл!

Гора промолвила в ответ,
От старости кряхтя:
— На полчаса и тридцать лет
Ты опоздал, дитя.

Махни направо рукавом,
Коли таишь печаль.
Махни налево рукавом,
Коли себя не жаль.

По праву сторону махнул
Он белым рукавом.
Из вышины огонь дохнул
И грянул белый гром.

По леву сторону махнул
Он чёрным рукавом.
Из глубины огонь дохнул
И грянул чёрный гром.

И опоясалась гора ,
Ногтями — семь цепей.
Дохнуло хриплое «ура»,
Как огнь из-под ногтей.

За первой цепью смерть идёт,
И за второю — смерть,
За третьей цепью смерть идёт,
И за четвертой — смерть.

За пятой цепью смерть идёт,
И за шестою — смерть,
А за седьмой — отец идёт,
Сожжён огнём на треть.

Гора бугрится через лик,
Глаза слезит свинец.
Из-под ногтей дымится крик
— Я здесь, я здесь, отец!

Гора промолвила в ответ,
От старости свистя:
— За полчаса и тридцать лет
Ты был не здесь, дитя.

Через военное кольцо
Повозка слёз прошла,
Но потеряла колесо
У крымского села.

Во мгле четыреста солдат
Лежат — лицо в лицо.
И где-то тридцать лет подряд
Блуждает колесо.

В одной зажатые горсти
Лежат — ничто и всё.
Объяла вечность их пути,
Как спицы колесо.

Не дуб ли на поле сронил
Листок свой золотой,
Сын буйну голову склонил
Над памятной плитой.

На эту общую плиту
Сошёл беззвёздный день,
На эту общую плиту
Сыновья пала тень.

И сын простёр косую длань,
Подобную лучу.
И сын сказал отцу: — Восстань!
Я зреть тебя хочу…

Остановились на лету
Хребты и облака.
И с шумом сдвинула плиту
Отцовская рука.

Но сын не слышал ничего,
Стоял как в сумрак день.
Отец нащупал тень его —
Отяжелела тень.

В земле раздался гул и стук
Судеб, которых нет.
За тень схватились сотни рук
И выползли на свет.

А тот, кто был без рук и ног,
Зубами впился в тень.
Повеял вечный холодок
На синий божий день.

Шатало сына взад-вперёд,
Он тень свою волок.
— Далёк ли путь? — пытал народ.
Он отвечал: — Далёк.

Он вёл четыреста солдат
До милого крыльца.
Он вёл четыреста солдат
И среди них отца.

— Ты с чем пришёл? — спросила мать.
А он ей говорит:
— Иди хозяина встречать,
Он под окном стоит.

И встала верная жена
У тени на краю.
— Кто там? — промолвила она. —
Темно. Не узнаю…

— Кто там? — твердит доныне мать,
А сын ей говорит:
— Иди хозяина встречать,
Он под окном стоит…

— Россия-мать, Россия-мать, —
Доныне сын твердит, —
Иди хозяина встречать,
Он под окном стоит (1974).

 

Ю.П. Кузнецов приезжал в Якутию. Но мы не заметили, что нашу землю посетил ГЕНИЙ. Так бывает. С ним лично был знаком народный писатель Н.А. Лугинов. В этом году Академия духовности РС (Я) выиграла грант президента РФ за проект «Мой дедушка – неизвестный солдат». Проект предполагал широко осветить творчество Юрия Кузнецова, произведения которого созвучны теме проекта. Творчеству Юрия Кузнецова посвящена была телепередача иркутян (авторы Г.М. Гайда, В.В. Козлов, В.В. Бронштейна). Теперь появился фильм, который сплетен из сюжетов военного времени, современности. Главный герой – Н.А. Лугинов, дядя которого тоже погиб на Сапун горе, возможно, одновременно с отцом Юрия Кузнецова.

Презентация фильма никого не оставила равнодушным. Это, действительно, взгляд с востока на творчество Ю. Кузнецова, в сердце которого жила боль за прошлое и будущее России – нашей родины, которую защищали наши деды в 1940-х. Спасибо всем, кто участвовал в его создании. Этот фильм надо показывать молодежи. Чтобы помнили, чтобы не предали забвению Великую Победу…

Ефросиния Ноговицына, с.н. с. НХМ РС (Я)