Кто хоть однажды прочитал стихи Анны Ахматовой, проникся красотой ее чеканных строк, глубиной мысли и чувств, умением выразить увиденное, пережитое, выстраданное просто и образно, то никогда не забудет ее Поэзию, овеянную дыханием неповторимой, величавой  личности Поэта.

И в День ее рождения да прозвучат ее стихи:

 

Говорят дети

В садах впервые загорелись маки,

И лету рад и вольно дышит город

Приморским ветром, свежим и соленым.

По рекам лодки пестрые скользят,

И юных липок легонькие тени —

Пришелиц милых на сухом асфальте,—

Как свежая улыбка…

Вдруг горькие ворвались в город звуки,

Из хора эти голоса — из хора сирот,—

И звуков нет возвышенней и чище,

Не громкие, но слышны на весь мир.

И в рупоре сегодня этот голос,

Пронзительный, как флейта.

Он несется

Из-под каштанов душного Парижа,

Из опустевших рейнских городов,

Из Рима древнего. И он доходчив,

Как жаворонка утренняя песня.

Он — всем родной и до конца понятный…

О, это тот сегодня говорит,

Кто над своей увидел колыбелью Безумьем искаженные глаза,

Что прежде на него всегда глядели,

Как две звезды,— и это тот,

Кто спрашивал: «Когда отца убили?»

Ему никто не смеет возразить,

Остановить его и переспорить…

Вот он, светлоголовый, ясноглазый,

Всеобщий сын, всеобщий внук.

Клянемся,

Его мы сохраним для счастья мира!

 

***

 

Дал Ты мне молодость трудную.

Столько печали в пути.

Как же мне душу скудную

Богатой Тебе принести?

Долгую песню, льстивая,

О славе поет судьба.

Господи! Я нерадивая,

Твоя скупая раба.

Ни розою, ни былинкою

Не буду в садах Отца.

Я дрожу над каждой соринкою,

Над каждым словом глупца.

 

Данте

Il mio bel San Giovanni

Dante

 

Он и после смерти не вернулся

В старую Флоренцию свою.

Этот, уходя, не оглянулся,

Этому я эту песнь пою.

Факел, ночь, последнее объятье,

За порогом дикий вопль судьбы.

Он из ада ей послал проклятье

И в раю не мог ее забыть,—

Но босой, в рубахе покаянной,

Со свечой зажженной не прошел

По своей Флоренции желанной,

Вероломной, низкой, долгожданной.

 

***

 

Долгим взглядом твоим истомленная,

И сама научилась томить.

Из ребра твоего сотворенная,

Как могу я тебя не любить?

Быть твоею сестрою отрадною

Мне завещано древней судьбой,

А я стала лукавой и жадною

И сладчайшей твоею рабой.

Но когда замираю, смиренная,

На груди твоей снега белей,

Как ликует твое умудренное

Сердце — солнце отчизны моей!

 

Древний город словно вымер,

Странен мой приезд.

Над рекой своей Владимир

Поднял черный крест.

Липы шумные и вязы

По садам темны,

Звезд иглистые алмазы

К богу взнесены.

Путь мой жертвенный и славный

Здесь окончу я,

Но со мной лишь ты, мне равный,

Да любовь моя.

 

Н.В.Н

 

Есть в близости людей заветная черта,

Ее не перейти влюбленности и страсти,-

Пусть в жуткой тишине сливаются уста

И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна и года

Высокого и огненного счастья,

Когда душа свободна и чужда

Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны,

а ее Достигшие — поражены тоскою…

Теперь ты понял, отчего мое

Не бьется сердце под твоей рукою.

2 мая 1915, Петербург Стихи серебряного века

Анна Ахматова. Сочинения в двух томах. Москва, «Цитадель», 1996.

* * *

Ждала его напрасно много лет.

Похоже это время на дремоту.

Но воссиял неугасимый свет

Тому три года в Вербную субботу.

Мой голос оборвался и затих –

С улыбкой предо мной стоял жених.

А за окном со свечками народ Неспешно шел.

О, вечер богомольный!

Слегка хрустел апрельский тонкий лед,

И над толпою голос колокольный,

Как утешенье вещее, звучал,

И черный ветер огоньки качал.

И белые нарциссы на столе,

И красное вино в бокале плоском

Я видела как бы в рассветной мгле.

Моя рука, закапанная воском,

Дрожала, принимая поцелуй,

И пела кровь: блаженная, ликуй!

1916 Стихи серебряного века

Анна Ахматова. Сочинения в двух томах. Москва, «Цитадель», 1996.

 

Материалы подготовила Анна Гоголева,

канд.фил.наук, старший научный сотрудник

Литературного музея им.П.А.Ойунского