Проект «Дружба народов – дружба литератур»

 

 

 

Известный  русский поэт не раз бывал в Якутии. Верно, он самый известный и любимый поэт в Якутии. На его вечерах были переполненные залы, не вмещая всех желающих услышать его стихи, увидеть прославленного поэта, умеющего держать аудиторию на одном дыхании.

У него есть стихотворения, посвященные Якутии. В стихотворении «Алмазы и слезы» он сравнивал сегодняшнюю Якутию с дореволюционной.

Поэт говорил:

«Никого ясаком не опутав, я острогов не строю, я сам на продрогшую землю якутов возлагаю любовь, как ясак».

Он был одним из самых ярких и смелых поэтов. Известно, что еще в 1954 году  Евтушенко поднял голос против сталинизма и антисемитизма.

В 1957 году был исключен из Литературного института за то, что публично защищал роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым». А Дудинцев одним из первых осмелился выступить с критикой советской бюрократической системы.

В 1962 году на встрече писателей и художников с Хрущевым Евтушенко горячо защищал свободу творчества в живописи и скульптуре, напомнив  Хрущеву, что нельзя и дальше использовать полицейскую государственную машину, навязывая, с ее помощью, искусство социалистического реализма.

Много раз Евтушенко ставил себя под удар, добиваясь освобождения арестованных писателей, в числе которых был Анатолий Марченко, Лев Тимофеев, Феликс Светов, Иосиф Бродский и другие.

Несколько раз он в разных обстоятельствах обращался к Правительству, защищая право

Солженицына выражать свои взгляды на русскую историю и религию.

Когда в 1971 году Солженицын был арестован, Евтушенко послал телеграмму Брежневу, выражая протест против вторжения в Чехословакию.  Его стихотворение протеста распространялось подпольно.

В 1984 году, став лауреатом Государственной премии по литературе, Евтушенко выступил с письменным заявлением против любых форм цензуры.

«Поэзия выбрала Евтушенко в той же мере, в какой он выбрал поэзию», — отмечает

Альберт К.Тодда, профессор русской литературы Квинс-колледжа в Нью-Йорке.

 

Поэт часто бывал с творческими встречами в разных городах нашей страны.

В свое время проплыл  и по реке Лене в Якутии. Он знает нашу историю, почитает разные народы и в стихах говорил: «Я люблю как старух наших русских, луноликих якутских старух».

Известно, что жизнь бедного люда до революции  была тягостна, особенно в  Якутской области, как называли Якутию тогда. Жителей севера с презрением называли «инородцами».

Поэт протестует против такого отношения:

 

Инородцы?! Но разве рожали

По-иному якутов на свет?

По-иному якуты рыдали?

Слезы их – инородный предмет?

 

Сами царские приспешники были инородцами, их бесчеловечность была инородна:

 

Инородец лишь тот человек,

Кто посмел процедить: «Инородец!»

Или бросить глумливо : «Чучмек!»

 

Стихи Евтушенко о Якутии  глубоко интернациональны. Вот одни из них:

 

Алмазы и слезы

 

На земле драгоценный и скудной,

Я стою, покорителей внук,

Где замерзшие слезы якутов

Превратились в алмазы от мук.

 

Не добытчиком, не атаманом,

Я спустился к Олекме-реке,

Голубую пушнину туманов

Тяжко взвешивая на руке.

 

Я меняла особый. Убытку

Рад, как золото – копачу.

На улыбку меняю улыбку

И за губы – губами плачу.

 

Никого ясаком не опутав,

Я острогов не строю. Я сам

На продрогшую землю якутов

Возлагаю любовь, как ясак.

 

Я люблю, как старух наших русских,

луноликих якутских старух,

Где лишь краешком в прорезях узких

Брезжит сдержанной мудрости дух.

 

Я люблю чистоту и печальность

Чуть расплющенных лиц якутят,

Будто к окнам носами прижались

И на елку чужую глядят.

 

Но сквозь розовый чад иван-чая,

Сквозь дурманящий медом покос,

Сокрушенно крестами качая,

Наплывает старинный погост.

 

Там лежат пауки этих вотчин –

Целовальники, тати, купцы

И счастливые, может, а в общем,

Разнесчастные люди-скопцы.

 

Те могилы кругом, что наросты,

И мне стыдно, как будто я тать*,

«Здесь покоится прах инородца», —

Над могилой якута читать.

 

Тот якут жил, наверно, не бедно,

Подфартило. Есть даже плита.

Ну а сколькие мерли бесследно

От державной культуры кнута!

 

Инородцы?! Но разве рожали

По –иному якутов на свет?

По –иному якуты рыдали?

Слезы их – инородный предмет?

 

Жили, правда, безводочно, дико,

Без стреляющей палки, креста,

Ну а все-таки добро и тихо,

А культура и есть доброта.

 

Люди – вот что алмазная россыпь.

Инородец – лишь тот человек,

Кто посмел процедить: «Инородец!»

Или бросить глумливо: «Чучмек!»

 

И без всяческих клятв громогласных

Говорю я, не любящий слов:

«Пусть здесь даже не будет алмазов,

Но лишь только бы не было слез».

1967

 

 

*Тать  — вор, грабитель.

 

Присяга простору

 

Могила де Лонгу глядит на гранитную серую Лену.

Простора – навалом, свободы, как тундры – немеренно.

И надвое ветер ломает в зубах сигарету.

И сбитая шапка скачет в Америку.

Здесь ветер гудит наподобие гордого строгого гимна

На кончике месяца, как на якутском ноже,

Розовато лежат облака,

Будто нельмовая строганина.

С янтарными жилками желтого жира заката,

Здесь выбьет слезу,

И она через час, не опомнившись,

Целехонькой с неба скользнет

На подставленный палец японочки.

Здесь только вздохнешь,

расправится парус залатанный, —

Наполнившись вздохом твоим

Аж у Новой Зеландии.

Здесь плюнешь –

Залепит глаза хоть на время

В Испании цензору.

А может, другому — как братец,

Похожему церберу.

Здесь дым выдувая,

В двустволку тихонько подышишь,

И юбки, как бомбы,

Мятежно взорвутся в Париже!

А руку поднимешь –

Она над вселенной простерта…

Простор-то, простор-то!

 

Торчит над землей,

От кухонных дрязг обезумевшей,

Над гамом всемирной толкучки,

Всемирного лживого торга

Бревно корабельное,

будто бы перст указующий,

Что смысл человеческой жизни

В прорыве к простору и только!

Дежнев и Хабаров,

Амундсен и Нансен,

Вы пробовали

Уйти от всего

Что осмоминно, тинно, пристойно.

 

Не знали правительства ваши,

Что были вы все верноподданные

Особого толка –

Вы верными были простору.

 

С простором, как равным

Вы спорили крупным возвышенным спором,

 

Оставив уютные норы

Бельмастым кротам –червеедам,

 

Лишь тот, кто себя ощущает соперником равным

С простором,

Себя ощущает на этой земле человеком…

 

Поэт и Гражданин говорил: «Дружба – это тоже государство, и вы не беспокойтесь – этого государства я не предам».

 

Материл подготовила А.И.Гоголева,

старший научный сотрудник

Литературного музея им.П.А.Ойунского

 

 

.